Зелёной улицей Форштадта

Таким зелёным, тихим и деревенским я наш Форштадт не застал. Вроде и жили мы недалеко, сначала в пятиэтажке на Ленинской, потом в ДОСах за «зениткой». А всё равно Форштадт оставался для меня, тогда пяти-семилетнего домашнего мальчика, чем-то большим, опасным и неизведанным. Как мир из приключенческой литературы, куда лучше было не соваться поодиночке, чтоб не быть битым местными пацанами.

Я наблюдал, как его ломали, из окна своей 25-й школы на улице Туркестанской, напротив которой в начале 1970-х тогда строили пятиэтажки и кассы аэрофлота. А домики с сиреневыми палисадниками тихо умирали под ножом бульдозера.

Весной, когда я заканчивал первый класс, соседская бабушка организовала нас с другом, её внуком, сходить на угол Туркестанской и Выставочной (нынешней улицы Маршала Жукова). Там, у приготовленных к сносу домов, можно было накопать саженцев, которые ждала такая же незавидная участь, как и дома. Мы выкапывали и сажали в своём дворе и рябину, и смородину, и ещё много разных деревьев и кустов. Но в результате прижились только репис да сирень, выживающие в сухом оренбургском климате при самом минимальном уходе.

А Форштадт, заложенный с момента основания Оренбурга как самостоятельная казачья станица, тогда сносили с пролетарским размахом. Планы у государства на город были грандиозные. Разрабатывалось новое газовое месторождение. Строился газзавод.

Улице Чкалова, бывшей Атаманской, суждено было быть застроенной новенькими многоэтажками для работников газового комплекса. И поднимали их строители, приезжавшие к нам из братской социалистической Болгарии по комсомольской путёвке.

Впрочем, не всё в Форштадте строили болгарские комсомольцы. Стройплощадка будущего ДК «Дружба», ставшего впоследствии дворцом культуры и спорта «Газовик», например, какое-то время была огорожена двойным забором с колючей проволокой и вышками по периметру. Строили его в том числе и заключённые. И, надо сказать, строили не хуже болгар.

Среди нас, оренбургских мальчишек 1970-х, ходили легенды о том, что в старинных казачьих форштадтских домах строители находили клады, замурованные в стенах цокольных этажей. Так и говорили, если дом хотя бы наполовину был кирпичный, значит, богатый. Значит, казаки спрятали клад: золотые монеты и украшения.

Нам, конечно, больше всего хотелось найти казачью шашку или наган с патронами.

Старшие пацаны, наверное, смеха ради рассказали, что кто-то из них нашёл на развалинах бутылку водки под половицей. С царским ещё сургучом. Больше полувека пролежала. Похоже, хозяин вместе с белыми ушёл, а бутылка осталась. Вроде как выпили ту водку и не отравились. Ну, им-то что… Старшеклассники.

Нет, сам я таким зелёным наш Форштадт не застал. Но супруга, посмотрев на снимок, сделанный с первой шестнадцатиэтажки по улице Чкалова, вдруг вспомнила именно такую Никольскую церковь. Ещё до перестройки её в нынешний Никольский кафедральный собор. Оказывается, первыми зданиями на Чкалова стали многоэтажки, построенные рядом с церковью.

Казачий Форштадт при советской власти был обречён. Уж слишком хорошее место занимал. Слишком нелюбимы были тогда казаки. Ведь стоило только снести этот район, и ходить по нему сразу стало безопасно. Мальчишки из переселённых сюда семей уже не сбивались в ватаги, а относились к гостям вполне лояльно. Уклад жизни изменился, и не только в плохую сторону.

Новая жизнь в эпоху перемен не всегда становится только хорошей или плохой. Она просто стала другой. Совершенно другой. И к этому тоже надо как-то привыкнуть.

Константин Артемьев

Фото Валерия Гунькова и Виктора Пегова

  • Подпишитесь на нашу рассылку и получайте самые интересные новости недели

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Scroll to top