Семена жизни

Каждое лето одно и то же! Майя Фёдоровна спешит на дачу, почти теряет сознание в переполненном пазике, до повышенного давления пропалывает грядку, поливает отстоявшейся тёплой водой огурцы, рыхлит помидоры и, почти умирая, звонит сыну: «Забери меня, милый, сама не доеду…»

А уж как начинается урожайный сезон, так вообще цирк! Сын возит вёдра овощей-ягод, обрабатывать их самой Майе Фёдоровне тяжело, невестке некогда. Закатают та и другая с десяток банок, а с остальным что делать? Циклопические кабачки и перезревшие яблоки раздаются по соседям, те со вздохом принимают в обмен на свои топинамбуры и редкие чёрные патиссоны, есть которые никто не хочет.

Наконец осень, можно вздохнуть свободно. Засолили, замариновали, сварили и съели всё, что могли, остальное раздали и отвезли в монастырь во славу Божию. И, конечно, зареклись на следующий год сажать так много, ездить так часто и вообще решили обойтись без необычных сортов и сложных видов. Но как только прошло зимнее солнцестояние, Майя Фёдоровна начинает чувствовать смутное томление, постепенно перерастающее в тревогу, а затем и в навязчивые мысли. Ноги сами несут в садовый магазин: семена начинают покупаться сначала по одному пакетику, а затем уже десятками.

В конце февраля – начале марта все подоконники заставлены плошечками и мисочками с посеянными сеянцами. Они накрыты плёночкой, на плёнке конденсат – земля живая, дышит. Потихоньку нежные бледные ростки пробиваются сквозь скорлупу семечка, тянутся вверх, торжественно заявляя о своём желании жить.

В апреле торжество жизни достигает своего апофеоза. Квартира Майи Фёдоровны похожа на Аптекарский огород в Москве. И тут не только полезное и привычное, но и новые виды виол и петуний, турецкие гвоздики и нежные настурции. Сын закатывает глаза: «О боже, мама! Опять?! Ты же зарекалась! Куплю я тебе на рынке свежие помидоры и огурцы. И цветы куплю! И пионы, и розы. Не гни ты только спину, не ломай больше своих тонких хрупких рук, упав внезапно на бетонную дорожку. Давай посажу газон. И тую».

Майя Фёдоровна молча выслушивает упрёки, обещает жалеть себя, не надрываться и, конечно, больше не падать так неосторожно, отдать соседке половину взошедшей рассады.

Но новый весенне-летний цикл запускается в срок. И будет всё как прежде. И обмороки, и скорая, вызванная на учащённый пульс и запредельные показатели тонометра. И натёртые тяпкой мозоли, и солнечные удары, и непрерывно ноющая спина.

Но будет не только это. Будет первый колючий, как ежонок, огурчик, который Майя Фёдоровна припасёт для внука, которому она даже не попытается объяснить своё счастье. «Он вырос буквально из семечка! Всё преодолел, и теперь, посмотри, внучек, какой сильный и красивый куст. Как он вьётся по сетке, какие нежные у огурцов цветочки, а вкус…» Вкус самой жизни, детства, лета, живой воды и свободных каникул.

И будет первая распустившаяся роза. Маленький розарий Майи Фёдоровны, наверное, самое нетребовательное и благодарное место в её саду. Розы просят так мало. Их нужно только посадить, к зиме укрыть от мороза, а потом не забывать поливать, ну и гонять назойливых бронзовок. И расцветёт в середине июня одна первая благоухающая розочка, за ней вторая, третья.

Майя Фёдоровна смотрит на них и вспоминает то, о чём никому не расскажет. О том, кого нет на этой земле уже много лет. И кто дарил ей такую же простую садовую розу. О том, кто научил любить.

А розы, пионы и даже помидоры учат жить. Жить терпеливо, но радостно, вдохновлённо. Из года в год. Из возраста в возраст. От семечка до плодовитого куста. И снова к семечку, а затем к ростку. Ибо это и есть сама жизнь. И отказаться от неё нельзя.

Фото Евгения Булгакова

  • Подпишитесь на нашу рассылку и получайте самые интересные новости недели

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Scroll to top