Оренбургский священник рассказал, как правильно держать пост

Клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы в Оренбурге иерей Арсений Молдагалиев рассказал, что это за период и как провести его с максимальной пользой.

С пассажирского кресла за руль

– Отец Арсений, вы батюшка молодой, в сане священника всего месяц. Поделитесь собственной историей, как пришли к вере.

– Мама у меня по национальности украинка, православная, а отец – казах, мусульманин. В Бога родители верят, но каждый по-своему. В Рязановке Асекеевского района, откуда я родом, нет ни мечети, ни храма. Лет шесть назад появился небольшой молитвенный дом, куда периодически приезжает священник. Так что нельзя сказать, что я вырос в воцерковленной семье. Тем не менее с самого детства твёрдо знал, что Бог есть, и старался соотносить своё поведение с голосом совести, чтобы не было стыдно перед Творцом. А уж насколько получалось, другое дело.

– Как отец относится к тому, что вы стали православным священником? Кстати, у мусульман сейчас тоже время поста, священный месяц Рамадан начался 11 марта.

– Отец мой выбор принимает и одобряет. Пожалуй, даже гордится, как и мама. В семинарии мы изучаем исламское вероучение и культуру, часто беседую с ним на эти темы, ему нравится узнавать от меня что-то новое. Духовный выбор в пользу православия я сделал уже взрослым, крещение принял в 25 лет. Примерно год был помощником священника в Асекеевском благочинии, помогал по хозяйству и на службах. Был пономарём, чтецом. За этот год сложилось твёрдое намерение поступить в Оренбургскую духовную семинарию.

– А у вас были другие планы?

– Я искал себя. Постоянно слушал в Интернете лекции православных священников, читал святоотеческую литературу, книги по истории церкви, которые советовал мой духовник. Но к тому моменту получил уже несколько специальностей: сварщика, маляра, пескоструйщика, охранника. Ездил с отцом работать на Север вахтовым методом. И дальше думал продолжать в том же духе – помогать в храме, а зарабатывать рабочей специальностью. Батюшка напомнил строчку из Евангелия от Матфея о том, что двум господам никто не может служить, ибо одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. И я сделал выбор.

– Что дальше?

– Буду служить и продолжать обучение. Программу бакалавриата я завершил, сейчас на первом курсе магистратуры. В августе меня рукоположили в дьякона, 12 февраля – в священнический сан. Ощущения – как будто сначала едешь на заднем сиденье, потом пересаживаешься на переднее пассажирское, а потом садишься за руль и сам ведёшь автомобиль.

Бери ношу по себе

– Вы помните ваш первый пост?

– Первый пост, который я держал, Успенский. Это было ещё до семинарии, когда помогал в храме. Успенский пост самый короткий, всего две недели в августе, в это время много фруктов и овощей. Для меня и Успенский, и следующий Рождественский пост прошли легко. У новичков мотивации много, ты рвёшься в бой, глаза горят. Но тут есть опасность взять ношу не по силам, надорваться и перегореть. Поэтому батюшка меня немного осаживал. Помню, однажды мы ужинали вместе, он поставил передо мной тарелку с гречневой кашей и сарделькой. Я кашу съел, а сардельку оставил. Это было похоже на испытание. Тогда у нас состоялся первый разговор о смысле поста. О том, что порой лучше съесть сардельку в пост, чем обидеть ближнего, который тебя угостил.

– Вам хотелось ту сардельку?

– Нет. В душе я хвалил себя, что уже прошло несколько недель поста, а я держусь, ничего не нарушаю. Съесть эту сардельку для меня означало бы обнулить уже достигнутый результат. Но в пост важен как раз опыт самоотречения. Тебе хочется одного, а ты сделай по-другому. Смири себя, победи свои желания, даже если это желание строгого воздержания.

– Получается, пост – это вообще не про еду?

– Именно. Еда – это самое простое и доступное, с чего можно начать. Еда нас связывает с земной жизнью, укореняет в ней. А воздержание, самоограничение в пище эту связь ослабляет, выводит на первый план духовную сферу.

Действительно, на полный желудок встать на молитву не тянет, хочется полежать, телевизор посмотреть.

– Такова наша природа. Но человек – это не только тело, но и дух. Поэтому важно дух и тело привести в единство. Время поста – хорошая возможность проверить, кто в доме хозяин. Не взяла ли нас в плен та или иная привычка, пристрастие. Мы ими управляем или они нами? Убедиться можно, если на время поста добровольно ограничить себя в том, к чему есть привязанность, в том числе во вкусной пище, развлечениях.

– Но постные блюда тоже могут быть очень вкусными.

– Тогда это не пост, а просто смена продуктового набора, которая не работает на цель духовного возрастания. Задача пищи во время поста – не удовольствие, а поддержание работоспособности организма, пища должна давать телу силы, не более. Мы ограничиваем себя в удовольствиях, чтобы ничего не отвлекало нас от главного – от Бога и наших с Ним отношений.

– Одна моя приятельница рассуждает так: «Я люблю свою дочку и радуюсь, если она съест кусочек повкуснее. Если Бог меня любит, разве он не хочет для меня того же самого? Зачем мне пост?»

– Постимся мы не для Бога. Его любовь к нам нельзя чем-то дополнить. Каждый человек сам решает, зачем ему пост, точно так же, как сам решает, зачем ему к врачу. Пациент воздерживается ради сохранения здоровья, спортсмен – для достижений, бедный – чтобы сэкономить. Для христиан самоограничение не цель, а средство. Монахи-отшельники, подвижники веры уходили в пустыни, в подземные пещеры, подальше от искушений, от людей. Им хотелось максимально отгородиться от всего земного, отсечь всё лишнее и выйти на личностные отношения с Творцом. В богообщении они видели нечто несравнимо более ценное, чем все мирские радости.

Всё позволено, не всё полезно

– Какой самый короткий путь к богообщению?

– Если мы имеем в виду общение как коммуникацию, то начать можно с молитвы. Не многословие, не вычитывание утреннего и вечернего правила как бы для галочки, а искренняя сердечная молитва. Пост и молитва как два крыла. Пост без молитвы не более чем диета. Молитва без поста тяжела, высоко не взлетает. Но всё-таки говорят, что правильнее поступает тот, кто пьёт молоко и молится, чем тот, кто не молится, но молока не пьёт.

– В наше время гедонизма, когда продукты из магазина нам доставляют на дом и даже думать за нас можно поручить искусственному интеллекту, сама идея аскетизма, пусть даже временного, кажется невыполнимой. А Великий пост самый строгий и длится 48 дней.

– Если ориентироваться на заповедь любви, то и пост становится понятнее и, соответственно, легче. Кроме того, миряне постятся не так строго, как монахи. Для мирян нет специально разработанного устава, режим питания каждый подбирает сам, можно посоветоваться со своим духовником и врачом. Помню, в свой первый Великий пост я поначалу ощущал слабость, сонливость. Заметив это, мой духовник предлагал мне добавки. Питание нужно организовать так, чтобы силы выполнять свои текущие задачи всё же оставались.

А что касается соблазнов, в наше время их и правда много. Подвигов духовных мало. Но от этого они не становятся менее ценными. Уступить место в автобусе, пропустить кого-то в пробке… Всё это милость. Вспомним опять Евангелие от Матфея: «Милости хочу, а не жертвы». В качестве милостыни, кстати, можно подавать разницу между стоимостью продуктов постных и скоромных, то, что удалось сэкономить.

– Не факт, что постное меню обойдётся дешевле мясных и молочных продуктов.

– Если постное меню дороже, тогда лучше продолжать есть мясо.

– В пост важнее не столько отказаться от определённых продуктов, сколько от резких слов. Но голодный человек становится раздражительнее.

– За время поста мы не только отказываемся от чего-то, но и что-то приобретаем. Обычно человек понимает, что ему хотелось бы в себе изменить. Пост – подходящее время. Но его нельзя сводить к идее похудеть к лету или бросить курить с понедельника. На выходе из поста мы должны стать немножко другим человеком. Во время поста мы словно разоблачаем себя. Профессия, достижения, интересы, социальные роли – всё, через что мы себя описываем, отодвигается в сторону. И остаётся только один вопрос: «Кто я?»

– Подготовка к Великому посту начинается за три недели с притчи о мытаре и фарисее. Для чего?

– Притча предостерегает нас от искушения возгордиться своей праведностью. Даже если есть намерение пойти путём строгого соблюдения устава, то это не должно отражаться на ближнем. Не зря же популярна шутка: когда в семье появляется праведник, остальные домочадцы становятся мучениками.

– А как быть в случае, если не все члены семьи готовы поститься?

– Договариваться. Основной принцип: сильный уступает слабому. Что касается детей, важно не переусердствовать в требованиях, иначе можно нечаянно оттолкнуть ребёнка от церкви. Отношения с Творцом каждый выстраивает сам, это очень личное дело.

– Во время Великого поста священники облачаются в чёрные одежды, иконы обрамляют чёрной тканью. Почему?

– Великий пост – время расстановки приоритетов. Свет в некоторых храмах только естественный, никакого электричества: свечи, лампадки синие вместо красных. Привычное благолепие как бы тускнеет. Службы дольше, хор поёт меньше. Это похоже на то, когда мы закрываем глаза и начинаем лучше слышать, эстетика меркнет в пользу обострения внутренних чувств. К тому же мы символически проходим с Христом его скорбный путь. Однако Господь предупреждал нас, что на людях не нужно ходить с постными лицами. Пост, конечно, ещё и общее дело, но о том, как и сколько ты постишься, должен знать только ты сам и Господь Бог. Кроме того, Великий пост завершается победой над смертью – Светлым Христовым Воскресением.

Фото Евгения Булгакова

  • Подпишитесь на нашу рассылку и получайте самые интересные новости недели

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Scroll to top