Нижнеозёрное известно далеко за пределами Оренбуржья. С этим селом связаны события «Капитанской дочки», а среди его уроженцев – преподобный Зосима Оренбургский. Здесь всю жизнь живёт и работает кузнец Михаил Карцев.
Дядя Миша и его молот
Горн разгорается за несколько минут. Кузнец Карцев подбрасывает дрова, берёт клещи и привычным движением проверяет заготовку. В ноябре ему исполнится 80 лет, но движения остаются точными и уверенными. Скоро должны подъехать очередные заказчики — фермеры из соседнего села. Так начинается обычный день человека, которого в округе знают все. Впрочем, многие односельчане даже не помнят его отчества. Для них он просто дядя Миша.
Заказов у него хватает. К нему едут из Илека, Привольного, Кичкаса и других сёл. Михаил Петрович – последний мастер своего ремесла в округе, а потому без дела сидеть не приходится.
– Вот только привозили зубья бороны, отбил. Сейчас жду фермеров из Кичкаса. Работы много. А мне приятно, когда люди обращаются, значит, нужен, – говорит он.
В Нижнеозёрном трудно найти двор, где не было бы чего-то сделанного его руками: ворота, навесы, запоры, скобы, крючки и детали сельхозтехники. Сам кузнец относится к этому спокойно и даже с лёгкой усмешкой.
– В любой двор зайди – там что-нибудь моё найдётся. В любой сельской постройке есть моя «закваска». Хоть на ферме, хоть в сарае, хоть в воротах.
Дом Михаила Петровича такой же основательный и ухоженный, как и его хозяин. Аккуратный палисадник, плодовые деревья, грядки с овощами. Среди живых цветов неожиданно встречаются искусственные, но смотрятся они здесь удивительно органично. В доме он живёт один. Супруги Надежды давно нет рядом. Дети разъехались: сын в Оренбурге, дочь в Москве. Есть и внуки. Но сам Михаил Петрович никуда уезжать не собирается.
Он родился в Нижнеозёрном в 1946 году, здесь вырос и прожил всю жизнь. Для него это не просто родное село, а земля нескольких поколений Карцевых, история которой тесно переплетена с историей края.
Когда-то на высоком берегу Урала стояла Нижнеозёрная крепость – одно из укреплений Оренбургской пограничной линии. Осенью 1773 года её захватили пугачёвцы, а события тех дней позже нашли отражение в «Истории Пугачёва» и «Капитанской дочке» Александра Пушкина. Сегодня от крепости не осталось стен и бастионов, но память о старой казачьей станице здесь жива по-прежнему.
А для Михаила Карцева это прежде всего земля его предков. Дед, Андрей Иванович Карцев, был уроженцем Нижнеозёрного и служил в Оренбургском казачьем войске. Отец, Пётр Андреевич Карцев, прошёл Великую Отечественную войну, воевал под Ленинградом, дошёл до Польши, а после победы вернулся домой и до конца жизни работал в родном селе.
Сам Михаил после школы мечтал поступить в институт, но не сложилось: не сдал математику, а вскоре был призван в армию. Вернувшись домой в 1968 году, неожиданно для себя оказался в кузнице.
Начинал молотобойцем у старшего брата. Сегодня это слово почти забыто, а когда-то молотобоец был отдельной профессией. Пока кузнец удерживал раскалённую заготовку и задавал направление работы, его помощник наносил тяжёлые удары кувалдой. Работа требовала огромной физической силы и выносливости.
Семь лет Михаил Карцев проработал молотобойцем. Затем его брат, у которого он учился ремеслу, уехал в Оренбург, и место кузнеца освободилось.
– Я не хотел оставаться кузнецом, боялся. Навыков-то не было. А начальство сказало: «Будешь работать». Так постепенно и втянулся, – говорит дядя Миша.
Ученик превратился в мастера. Специального образования у него так и не появилось. Своим главным университетом Михаил Петрович считает многолетнюю практику:
– Самоучка я. Не знаю, талант нужен кузнецу или нет. Но любовь к делу обязательна. Без души работать нельзя.
Эту мысль он повторяет несколько раз за время разговора. И, кажется, именно в ней заключается главный секрет того, почему человек, которому скоро исполнится 80 лет, до сих пор не представляет себя без любимого ремесла.
Дело всей жизни
На льготную пенсию Михаил Карцев вышел ещё в 50 лет. Но отдыхать ему не дали.
– Просили остаться. Говорили: «Не уходи, работать некому. Кузнецов нет», – рассказывает дядя Миша.
На предприятии он трудился до 2006 года, а затем обустроил мастерскую прямо во дворе собственного дома. Горн строил сам. Работает он на дровах. Температуру никогда специально не измерял.
– Если железо плавится, значит, больше тысячи градусов, – уточняет он.
В кузнице нет ничего лишнего: горн, наковальня, кувалда, клещи. Инструменты практически те же самые, которыми пользовались кузнецы 100 и 200 лет назад. Работает Михаил Петрович в основном с железом и сталью. Чаще всего помогает фермерам ремонтировать сельскохозяйственные детали. Особенно востребован ремонт зубьев борон.
Михаил Петрович говорит, что всю жизнь занимался практической, а не художественной ковкой. Его ремесло – ремонт сельхозтехники, изготовление необходимой в хозяйстве утвари. Однако даже в таких, казалось бы, утилитарных вещах иногда находилось место красоте. Достаточно взглянуть на ворота его дома: металлические завитки и узоры здесь выполнены вручную.
– Это специальной вилкой делается на холодный металл. Потихоньку, упорно. Образцов никаких нет. Как мне нравится, так и делаю.
Односельчане рассказывают, что во время строительства моста через Урал на подъезде к Нижнеозёрному он тоже участвовал в работах. Сам кузнец привычно приуменьшает свой вклад.
– Да какая там роль! Скобы делал, шпили разные – мелочовка, – скромничает дядя Миша.
Но именно из такой «мелочовки» и складывается история любого села: из скоб, ворот, навесов, креплений и сотен незаметных деталей, без которых невозможно хозяйство.
Любопытно, что Михаил Петрович страдает дальтонизмом. Однако ремеслу это никогда не мешало.
– Даже не знаю, как объяснить. Работаешь на глаз, на ощупь. Металл чувствуешь. Он сам подсказывает, – улыбается кузнец.
След Захара Карцева
В последние годы история семьи Карцевых неожиданно получила продолжение. После канонизации преподобного Зосимы Оренбургского выяснилось, что в миру святого звали Захар Карцев. Сын кузнеца Сергей заинтересовался совпадением фамилий и начал искать сведения о возможном родстве. Долгое время никаких доказательств не находилось, хотя было известно, что святой происходил из тех же мест, а его родственники жили в Нижнеозёрном и соседнем Рассыпном.
Точку в поисках поставило архивное исследование оренбургского архивиста Анны Мешковой.
Работа с метрическими книгами и архивными документами показала, что Михаил Карцев и преподобный Зосима Оренбургский происходят от общего предка – казака Фёдора Савельевича Карцева. Сохранились сведения о том, что в 1792 году уроженец Рассыпной станицы Фёдор Карцев взял в жёны дочь казака Нижнеозёрной станицы. У них родилось четыре сына: Борис, Афанасий, Григорий и Яков. От его сыновей Бориса и Афанасия пошли две ветви большого казачьего рода. По линии Бориса родился Прокопий Карцев – отец будущего святого Захара Карцева. По линии Афанасия происходят Иван Карцев, затем Андрей Иванович Карцев, дед Михаила Петровича, его отец, Пётр Андреевич, и сам Михаил Карцев. Таким образом, кузнеца из Нижнеозёрного и преподобного Зосиму Оренбургского связывает общий предок, живший более двух столетий назад.
Архивистам удалось также обнаружить метрическую запись на бабушку кузнеца, Александру Лаврентьевну Ильину.
Сам Михаил Петрович к этому открытию относится спокойно. Говорит, что человеком глубоко религиозным себя не считает, хотя в доме до сих пор стоят иконы, принадлежавшие его супруге Надежде, много лет проработавшей учителем русского языка и литературы.
Гораздо охотнее он говорит о железе, которое нужно чувствовать, о людях, которым надо помочь, и о ремесле, которым нельзя заниматься спустя рукава.
– Я работу люблю, иначе зачем ею заниматься? Без души – это не работа.
И пока по утрам над его мастерской поднимается дым, а во двор один за другим заезжают фермеры из окрестных сёл, становится ясно: для дяди Миши эти слова не просто красивая фраза. Это правило, по которому он живёт уже почти шесть десятилетий.
Фото: Олег Рукавицын
