fbpx

Прыжок

Трагическая весть пришла из Москвы. Погиб замечательный человек Пётр Иванович Задиров.

Родные и близкие заметили, что в последние дни он стал рассеянным, жаловался на давление, шум в ушах. А ещё не старый, в этом году ему должно было исполниться 65. Жил он на севере Москвы, на бульваре Яна Райниса. Шёл в церковь, пересекал железнодорожные пути, чтобы сократить дорогу. И не услышал поезда.

Прожил он не одну, а несколько жизней. Удивительных жизней.

Это понимаешь, вспоминая сейчас встречи с ним. Одна из них была у нас в «Оренбуржье» в нашем большом зале, где проводятся редакционные летучки. Он позвонил из Москвы, что едет в Оренбург, а потом в своё село Новоникольское вместе с сыновьями. Рад будет снова встретиться. Встретились, обнялись. Милый человек. Несмотря на множество подвигов, не плакатный богатырь, а невысокий, с чуть застенчивой улыбкой и негромкий. Потом поехали в редакцию, и наши журналисты с удовольствием и пользой взяли у него большое и интересное коллективное интервью.

Вот несколько отрывков из того, что сохранил тогда магнитофон.

Его спас оренбургский платок

Что должен чувствовать человек обыкновенный, падая в восьмисотметровую бездну? Наверно, только животный страх. Не докричишь и «Мама-а-а!» – и перестанешь существовать. Что чувствовал в такой ситуации парашютист-испытатель Пётр Задиров?

– Я должен был испытать новую парашютную систему типа “крыло”. Прыгнул. Сначала отказал основной парашют. Потом не сработали замки, которые должны были отцепить отказавший парашют. Через секунды замки всё же сработали, но запасной купол уже не успевал наполниться. И был большой сугроб, в который я упал несколько по касательной, ветер так подул. Полтора метра в сторону – и шансов у меня не было бы. Выжил.

О чём думал, пока падал? Я – испытатель. Это моя профессия. Надо выяснить причину, почему отказы. Конструкторы должны точно знать, что надо переделать. Иначе и другие парашютисты могут попасть в такую передрягу.

Родом Задиров, как уже сказано, из Новоникольского, это в десяти километрах от райцентра Александровка нашей области. Мать была верующим человеком и назвала его по святцам, ближайший день – Петра и Павла.

Пётр Иванович рассказывает, что во сне после того прыжка ему привиделось: внизу была мама, и она держала белый, как тот снег, оренбургский пуховый платок. Он-то и самортизировал, спас.

Полюса

А через два года Задиров получил приглашение от тогдашнего руководителя Роскомгидромета знаменитого полярника Чилингарова создать специальное подразделение для транспортно-спасательных работ в Арктике и Антарктике. Так появилась авиакомпания спецназначения.

Одна из памятных Петру Ивановичу задач: в 1991 году надо было выполнить парашютный сброс грузов на антарктическую станцию «Восток» – это полюс относительной недоступности на противоположной нам стороне Земли, в глубине Антарктиды. Средняя годовая температура -56 градусов, самая низкая -89,9 градуса.

Там вышел из строя дизель. Чтобы спасти зимовщиков, надо было срочно сбросить туда новый дизель и топливо. Задиров пригласил лучших пилотов ВВС. Летели через Африку. Последний перед Антарктидой аэродром – Кейптаун. Если после него пролетишь над океаном две трети расстояния и что-то случится с полосой или с погодой сначала на аэродроме подскока на станции «Молодёжная» на краю Антарктиды, – назад уже не вернёшься, топлива не хватит.

Удачно сели на снежной полосе «Молодёжной». Оттуда – дальше на «Восток». Риск большой. Но надо спасать людей. И парашютный сброс прошёл удачно.

Над Антарктидой Задиров и три его парашютиста-испытателя прыгнули из самолёта. Цель: а вдруг на какой-то станции будет пожар или ещё какое-то ЧП – можно ли будет сбросить десант спасателей? Доказали: можно.

 Пётр Иванович стал главой холдинга «Антэкс (Антарктические экспедиции) – Полюс». Занимался транспортировкой людей и грузов в Арктику и Антарктику.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Храмы

Ещё одна жизнь Петра Ивановича Задирова – это больше жизнь не событий, но жизнь духа. Он – человек, глубоко верующий. (Хотя, наверно, «глубоко» – слово лишнее, человек не может быть верующим на три четверти. Или веруй – или не веруй.)

…От материка Антарктида отходит на север, к проливу Дрейка и дальше к оконечности Южной Америки, длинный Антарктический полуостров. У его завершения – остров Кинг-Джордж, или Ватерлоо. Тут и в окрестностях на материковой части – несколько полярных станций разных стран, в том числе и российская станция «Беллинсгаузен».

На «Беллинсгаузене» на свои средства Пётр Иванович построил храм, первый и единственный на этом континенте ледяного безмолвия.

Храм он построил и в родном селе Новоникольском.

– Опасностей и невзгод в моей жизни было немало. И когда я анализирую, то понимаю: спасала вера. Спасала мать, она, доярка с пятиклассным образованием, была верующим человеком. Сама молилась и сына с детства научила.

Ужин

Служба даже в большой московской конторе ему была не так уж интересна. Роскошный коттедж где-нибудь под Москвой ему не нужен, есть квартира на бульваре Яна Райниса – и довольно. Он всё равно в столице бывает редко. В последние годы почти безвылазно на Валдае, есть там живописное узкое длинное озеро в лесистых берегах, называется Ужин.

– Пётр Иванович, почему такое странное название у озера?

– Ударение надо ставить на «и», от слов «узкий», «ужина».

– Вы хотели построить на Ужине православный лицей-интернат. Удалось?

– Пока нет. Замысел большой: это должен быть именно лицей, по образцу пушкинского. Преподавателей хотим пригласить самых лучших, и не только по основам религии, но и по гуманитарным и техническим дисциплинам. Там у нас много воды, а зимой всё подо льдом и в снегах, так что греблю на байдарках и лыжи будут вести олимпийские чемпионы. Выпускники получат право поступать в Академию государственного управления, это тоже в традициях лицея.

Но дело затормозилось. Сменилась верховная церковная власть, и что-то пока не получается в контакте с властью мирской в отношении этого проекта. Вопросы же с землёй и финансами решены.

– Храм на Валдае вы построили, как в родном оренбургском селе или как в Антарктиде?

– Как в Антарктиде. В том храме всё идёт хорошо, вахтовым методом летают вместе с зимовщиками по два служителя церкви, так что единственный антарктический храм действует.

– Давно были в Антарктиде?

– Недавно, но не по делам храма, а по авиационным, холдинговым делам.

Тут надо сделать вставку в ту запись. Финансовые дела у Петра Ивановича пошли вскоре негладко, поддержка сверху кончилась. И, к великому сожалению, не сбылась его идея вместе слетать в Антарктиду по-другому: сначала из Москвы в Париж, оттуда в Чили, в Сантьяго, а дальше на станцию «Беллинсгаузен» самолётами чилийских ВВС. Дорого.

– Чем заняты ваши домашние?

– Сыновья, Дмитрий и Александр, окончили университет в Кейптауне, где когда-то я закончил аспирантуру. Теперь живут и работают в Москве. Тоже парашютисты. Жене, Нине Семёновне, не хочется сидеть в московской квартире и ждать меня, поэтому она практически переехала на Валдай, очень помогает мне. Сейчас у нас там пансионат «Северное сияние».

– С парашютом прыгаете?

– У меня есть свой парашют, так что, когда есть время и желание, прыгаю.

– Сколько сейчас на вашем счету?

– Где-то за 3 100 прыжков.

Опустела без него Земля

В последний раз встретились с ним у него на родине в Новоникольском. Осмотрели красивый, красного кирпича, с изразцами храм, строительство гостиницы и трапезной.

В лютый мороз тепло и уютно было в доме, построенном Петром Ивановичем для священнослужителя. Отец Анатолий был очень молод и очень симпатичен, как и его жена и совсем малолетние дети. Но сейчас дом и храм пусты, священник, говорят, переехал в Бузулук.

И вот весть о гибели Петра Ивановича. Грустно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top