Сумерки

«Красное солнце сгорает дотла, день догорает с ним». Фото Олега Рукавицына

 

 

Мёрзнут руки и ноги и негде сесть,

Это время похоже на сплошную ночь,

Хочется в тёплую ванну залезть,

Может быть, это избавит меня от тоски по вам,

Солнечные дни.

Виктор Цой. «Солнечные дни»

 

Ночь переходит в ночь, и если повезёт, то яркое бескомпромиссное солнце – по короткой дуге горизонта. Такое время. Ночник в моей комнате можно не выклю­чать.

Серый туман из-за жахнувше­го мороза грозит тем, что из него вот-вот выползет нечто по роману Стивена Кинга. Но выползают все­го лишь унылые мысли сограждан в чёрных пуховиках. Поставленные, но незажжённые ёлки призрачны­ми силуэтами виднеются на фоне исчезающего в темноте неба.

Фонари за окном горят почти целый день.

В это время я не верю глазам, я верю часам,

И теперь я занят только охраной тепла,

Вот ушёл ещё год, сколько останется нам…

Впрочем, если повезёт, перед наступлением тьмы можно уви­деть и как следует разглядеть свет. В сумерках яркий, словно живая искрящаяся новогодняя игрушка, шарик по-прежнему садится за горизонт (кто бы мог по думать, правда, читатель?), и снова чуде­са, поэзия, игра…

Всё ненадолго оживает, и грязный, исхоженный собаками городской снег не так пе­чален, и утоптанный старый парк с остатками полувековых деревьев зажигается светом почище молча­щей украшенной ёлки.

И всё это длится каких-то 30 минут. И я бегу, немного пугая прохожих, я ловлю это солнце, и внутри распускается нечто робкое, но красивое. То, чего мы, толкая друг друга плечами, обычно боимся. А вдруг увидят. Наступят.

Дальше синие сумерки под руку с трескучим морозом, и в них особенно демонически выглядят стаи птиц. Галки, гнездящиеся в соседней роще, всё никак не могут угомониться и носятся по стремительно вечереющему небу. Как тревожные мысли ворочающегося на скрипучей кровати старика, к которому не идёт сон.

Зимние сумерки человеку тре­вожны. Особенно если он стоит вдалеке от жилья, а впереди лес. Представили?

В романе Кена Кизи европеец спросил у одного шама­на на Крайнем Севере, отчего их народ изображает белого медведя практически злобным существом из преисподней, на что тот удив­лённо вскинул брови и ответил: «Разве ты не понимаешь? Медведь – это самая настоящая смерть».

Так и зима. Если исключить городскую иллюминацию, покатушки с горки и отопление, в ней не так много радостного. Особенно ночью. Она беспощадна.

Но пока сумерки. И блики за­ката ещё пляшут на стволах заин­девевших берёз. Люди останавли­ваются, смолят сигареты, наспех провожая прожитый день, и рвутся в тепло жилья.

К теплу любимых. Желаю успеть.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите слово или словосочетание и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: