$ 66.72 € 75.69 11 Декабрь 2018, 03:07

По течению жизни

Неблагополучие семьи: родители тонут и тянут за собой детей
30.10.2018, 14:45
Для детей лишение мамы или папы родительских прав всегда настоящая трагедия, они боятся потерять то малое, что имеют.
Фото: Валерий Гуньков

С потолка прямо на голову падают тараканы, на грязном кухонном столе тарелки с остатками засохшей еды, на полу – кучи мусора, в комнатах спёртый воздух. Обычная картина из жизни неблагополучной семьи. Но на этом фоне всегда выделяются дети.

По словам Аяза Муртазина и Екатерины Кожемякиной, инспекторов по делам несовершеннолетних отдела полиции № 2 МУ МВД России «Оренбургское», у таких мальчишек и девчонок почему-то есть особо сильная привязанность к горе-родителям. Они защищают их до последнего, хотя на самом деле даже не знают, что такое родительская любовь.

 

Не хочешь учиться – иди работать

Первый сигнал в отношении Татьяны инспектор Аяз Мур­тазин получил из школы, где учится её дочка Оксана.

– Семья в поисках лучшей жизни два года тому назад пере­ехала в Оренбург из района. Девочка пару дней ходила на занятия, а потом перестала, за­явив, что её там не принимают. Классный руководитель же ут­верждала, что в школе с Оксаной общаются вполне нормально, – рассказывает Аяз Камилович. – Причём мать отнеслась спо­койно к тому, что её старший ребёнок не ходит на учёбу.

Вскоре Татьяна, уже имею­щая судимость, попала на год в места лишения свободы: украла у соседки банковскую карту и обналичила крупную сумму. На это время опекунство над всеми тремя детьми взяла бабушка. Проблемы с посещаемостью школы сразу исчезли, да и успе­ваемость Оксаны повысилась.

В августе мать вернулась до­мой, а вместе с ней и проблемы. Снова стала выпивать и даже пропала на 10 дней, её объяви­ли в розыск, но, оказалось, она просто отмечала освобождение. А Оксана снова перестала хо­дить на уроки.

В однокомнатной квартире на проспекте Победы ютится вся семья, в том числе и бабушка. Когда мы пришли с проверкой, Оксана, перешедшая в 9-й класс, была дома.

– Я не могу ходить на уроки, учителя объяснять не умеют, – заявила она. – С ними только на двойки учусь. Останусь на вто­рой год и перейду на домашнее обучение в другую школу.

Мать тоже сидит дома, якобы занимается разрешением школь­ных проблем дочки, поэтому ей не до работы. Хотя, по словам инспектора, учителям Оксаны она прямо сказала: «Нечего ей учиться, пусть работать идёт».

– Конечно, видно, что мать неблаготворно влияет на детей, – комментирует Аяз Муртазин. – Но лишение родительских прав – это крайняя мера, и органы опеки и попечительства идут на неё редко, когда есть хотя бы 5 – 6 административных прото­колов. Сейчас я жду вступления в силу судебного решения об изъятии из семьи пятерых детей. Матери 30 лет, как ни приедешь с проверкой, она всё время пьяная, дома антисанитария. Старшая дочка уже понимает, что их ждёт, и очень болезненно к этому отно­сится. Для детей лишение мамы или папы родительских прав всег­да настоящая трагедия, они боятся потерять то малое, что имеют.

 

Год условно и браслет на ногу

Сообщение из школы-интерната о том, что два брата- первоклашки пропускают уроки, поступило в полицию в марте. Когда Екатерина Кожемякина занялась этой семьёй, выясни­лось много обстоятельств. Ока­залось, мальчики приступили к занятиям лишь в ноябре, причём один из них с опозданием на два года. Оба были совершенно не подготовлены, речь даже не об их абсолютной безграмотности. У детей не было ни малейшего представления о культуре пове­дения. Медкомиссию с детьми проходила бабушка, канцтовары купила знакомая.

Заставить Галину отвезти сыновей в интернат – одно дело, совсем другое – суметь передать ей мальчиков обратно – на вы­ходные или праздники. Женщина считала, что теперь государ­ство должно заботиться о них и полностью обеспечивать, тем более что у неё на руках остался ещё один маленький ребёнок. Галина, как выяснилось, большая любительница выпить, нигде не работает и уже привлекалась к уголовной ответственности за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. На днях ей по этой же статье был вы­несен очередной приговор: дали год условно и вменили ходить в браслете ограничения свободы.

Когда-то Галина жила с деть­ми в доме на улице Степной, пока он не стал непригодным. Дом не только не ремонтирова­ли, в нём даже не убирались, по­стоянные гости и нескончаемое веселье потихоньку разрушали не только её жизнь, но и жильё. Сожитель Алексей сжалился и забрал всю семью к себе, он проживает на соседней улице. Туда-то мы и поехали.

Когда спускались в полу­подвальное помещение, было жутковато. Коридор совмещён с кухней, одна из комнат, похожая на чуланчик, выделена для тро­их детей, помещение побольше – для взрослых.

– Не знаю, где она, вроде в магазин за хлебом пошла, – не поднимаясь с дивана, пояснил мужчина.

Мы вышли на улицу, Екате­рина Михайловна принялась звонить Галине. Когда та взяла трубку, заявила, что дома.

После расспросов выясни­лось, что она ушла на улицу Степную, где проживала раньше.

Подъезжаем по новому адре­су. Со стороны дом кажется нежилым, в окнах выбиты стёк­ла. Пробираемся по коридору: кучи мусора, жуткие запахи выбивают слёзы из глаз. Среди проломленных перегородок и развалившейся мебели сидели трое детей Галины. Оказалось, она умудрилась сдать дом, види­мо, своей закадычной собутыль­нице, и пришла пожаловаться на жизнь.

По словам матери, дети не в интернате, необходимо пройти медкомиссию. Хотя должна была сделать это ещё до начала учебного года.

– Надо их мочу принести в специальных баночках, они стоят по 19 рублей, у меня нет таких денег, – плакала Галина.

Заставив женщину собрать и увести из дома детей, инспектор пообещала купить и привезти ёмкости для сдачи анализов.

– Деньгами ей давать нельзя, – по дороге комментирует Екате­рина Михайловна. – Хотя иногда, бывает, не выдерживаешь, даёшь на хлеб или проезд, только и на­деясь, что так и будет.

 

«Верю до последнего»

Далее едем на улицу Гусева. Семья ютится в арендуемой крохотной пристройке. С улицы сразу попадаешь на кухню, а от­туда в единственную комнату, в которой даже окон нет. 34-лет­няя Светлана была дома с двумя детьми, старший – в школе. Сложно понять, как, собираясь вместе, они умудряются здесь размещаться. Всё на расстоянии вытянутой руки. Увидев гостей, хозяйка немного растерялась, принялась складывать разбро­санное по кровати бельё.

В поле зрения правоохра­нителей семья попала год тому назад по сообщению из коррек­ционной школы, которую по­сещает средняя дочка, – её уже давно не было на занятиях.

– Выехали на место житель­ства, оказалось, у девочки ли­шай, – рассказывает Екатерина Михайловна. – О детях заботи­лись посторонние: знакомая Светланы купила медикаментоз­ное средство от лишая. Другая, когда заразился второй ребёнок, побрила и мальчиков, и девочку наголо. В конце учебного года я снова узнала, что её дочка не посещает занятия, приехала – оказалось, у неё появились вши.

В доме нет ни ванны, ни ра­ковины, раздельных спальных мест, туалет на улице, дети гуля­ют сами по себе. Сложно в таких условиях что-то не подцепить. Хотя главная причина – в мате­ринском равнодушии. Старший 9-летний сын раньше учился в кадетском классе. Мальчик по­давал надежды, были успехи. В прошлом году у Светланы по­явился сожитель, стали часто выпивать вместе, к тому же мужчина на тот момент сидел без работы, и его надо было содержать. Мать сократила рас­ходы на детей, перевела сына в обычный класс. При этом и сама не работает, на наставле­ния инспектора устроиться хотя бы уборщицей отвечает: «Полы мыть не умею».

Не часто у инспектора по­являются поводы для радости, но всё же бывают. Екатерина Кожемякина вспоминает жен­щину, много лет стоявшую на учёте. Она кое-как воспитывала сына, а потом, когда тот вырос, в позднем возрасте родила дочку. В школе у первоклашки начались проблемы с посещаемостью, ма­маша вновь попала под контроль стражей правопорядка. Но Ека­терина Михайловна только два раза привлекла женщину к адми­нистративной ответственности, мать боялась потерять девочку, она была для неё желанной. Закодировалась, устроилась на работу, привела себя в порядок, даже маникюр стала делать, и вскоре была снята с учёта.

– Бывает, с одними достаточ­но лишь поговорить, и они на­чинают по-другому относиться к жизни, понимают угрозу поте­рять детей, – говорит Екатерина Кожемякина. – Других же ничто не останавливает. Но я всегда до последнего верю, что каждый может исправиться.

 

Жанна Обломкина

Новости
все новости